Осень. И хотя бабье лето тёплое, солнечное, без утренних морозцев,

словно и впрямь на землю вернулся июль, но, несмотря на ласковую

теплынь, все знают, что это ненадолго, слякоть будет ранней, а зима

внезапной и суровой. И природа готовится к грядущим переменам.

Утром, выйдя из дома, Фатьян обнаружил, что сад, вчера ещё не начавший

ронять листья, наполовину опустел. Молодые вишни и сливы в одну ночь

вскинулись и улетели в тёплые края. А он-то надеялся, что обильная

подкормка и лапник, уже заготовленный, позволят нежным деревцам

перезимовать дома. Однако не вышло, сад осиротел.

Вслед за косточковыми снялись с места яблони и старая, давно уже не

плодоносящая груша. Прошлую зиму она оставалась в саду, понимая,

видимо, что за море ей не долететь. А сейчас -- отряхнула прах с

корней и унеслась.

Яблони улетали и в прежние годы, и каждый раз это привычное зрелище

огорчало Фатьяна. Там, где вчера зеленел любовно выращенный сад,

осталась пустошь, усеянная жёлтыми антоновками, которые Фатьян не

успел обобрать. А бывало, яблони уносили с собой весь урожай, роняя

созревшие плоды на головы случайным прохожим. Говорят, Исаак Ньютон,

получив во время осеннего перелёта яблоком по темени, открыл один из

своих законов. Как раз в то время по всей Европе начали носить пышные

парики, предохраняющие от удара яблоком по голове. Люди рассуждали

здраво: на один открытый закон приходится десять разбитых голов.

Предусмотрительные азиаты, опасаясь фруктовых бомбардировок, носили

невероятных размеров чалмы и огромные бараньи папахи, снимать которые

не следовало даже в доме. И только русские, полагаясь на знаменитый

"авось", ходили кто во что горазд. Бояре, сберегая драгоценную жизнь,

носили высоченные горлатные уборы, а подлый люд, сам про себя