городской пейзаж.

Потом опустевшую землю усыпало прилетевшей с севера клюквой. Значит,

там уже зима.

Случались годы, когда молодую с красным бочком клюкву удавалось

собирать едва не до января, но в этом году её засыпало ещё в октябре,

и снег стаивать не собирался. Те деревья, что остались зимовать в

северных краях, жались к человеческому жилью, только ёлочки до самого

Нового года остерегались попадаться на глаза людям.

Фатьяновский сосед Долмат рассказывал, будто видел неподалёку

прилетевшие в севера кедры, и шишек на тех кедрах -- видимо-невидимо.

В подтверждение россказням щёлкал орешки, купленные на рынке,

расплёвывая повсюду шелуху. Фатьян долматовской брехне не верил; сосед

постоянно загибал такое, что втроём не разогнёшь. То объявлял, что по

весне к нему залетел выводок манговых деревьев, то страшным шёпотом

рассказывал, что в округе укоренились финиковые и кокосовые пальмы.

Поначалу Фатьян, слыша такое, злился, доказывал, что быть этого не

может, притаскивал справочники, где чёрным по белому написано, что

кокосовая пальма относится к водоплавающим, а летать не способна,

потому как гнездится на тропических островах, где ураганные ветры

живо отучат летать.

-- Значит, не залетели, а заплыли, -- покладисто соглашался Долмат. --

Речка тут неподалёку, вот и поднялись по течению.

Фатьян приносил журнал со статьёй о финиковых пальмах, где говорилось,

что, не имея ветвей, пальмы летать не умеют, а носятся по саванне,

топорща листьями, но, вопреки расхожему мнению, будучи испуганными,

вершину в песок не прячут, а то финики от песка было бы не отмыть.

Долмат и тут не возражал. Кивал согласно и, не заглянув в текст,

принимался рассказывать, что ананасов в прошлом году прилетело